Упокоение Вацлава Нижинского. Часть II



Одиночество. Оно теперь стало его главным уделом.
Избалованный когда-то славой и постоянным вниманием, он привык быть окружен толпой, музыкой, вниманием, жёстким графиком репетиций и выступлений, суетой гастрольных переездов. За несколько лет своей танцевальной карьеры обожание, относительная обеспеченность и лоск стали значительной частью его среды обитания. Лишившись внезапно этой привычной среды, потеряв смысл и перспективу, он ожесточился и замкнулся. Оказавшийся вне сцены, Нижинский пробовал себя в живописи; когда-то в Санкт Петербурге, несколько лет назад, вечность тому назад, он в то же время что и Марк Шагал брал уроки в студии Лео Бакста. В тихой Швейцарии ужасы продолжающейся войны кричащие с газетных полос казались ещё более страшными, находя выход в экспрессивно-супрематических сюжетах его картин.


Картины Вацлава Нижинского из серий "Лица войны" и "Око", 1919

Этот ужас лишь способствовал надлому от которого Нижинский приискал убежища так глубоко, что забившись в самый дальний угол сознания, выйти из него в реальность ошибки и катастрофы уже не пожелал или не смог.
Collapse )

Упокоение Вацлава Нижинского. Часть I



Звезда Вацлава Нижинского блистала на мировом небосклоне вместе с дягилевскими балетами с 1909 по 1913 год, когда он, оставшись без плотной опеки своего гениального, но деспотичного импрессарио, в турне по Южной Америке спонтанно женился на Ромоле Пульски - wannabe (мечающей быть) танцовщице увязавшейся за труппой.


Фото свадьбы в Буэнос-Айресе и заметка в местной газете Caras y Caretas

Отлученный взбешенным Дягилевым от сцены, Вацлав уже никогда не вернется на нее в своем прежнем полу-мифическом статусе, заставляющего публику заходится в восторге и неистовых овациях. Начавшаяся война, двухлетний домашний арест в Австро-Венгии, провальный тур 1916-17 годов - привели его на грань, за грань, из-за которой ему уже не суждено было возвратиться.
Collapse )

(no subject)

Меня поразило внешнее сходство Сергея Юрского с Шагалом, если не чисто визуальное, то определённо мимическое и эмоциональное.

Collapse )

Валерий Брюсов. Последняя работа Врубеля.



Н.П.Рябушинский задумал собрать для «Золотого Руна», которое он издавал, серию портретов современных русских писателей и художников. Портрет К. Д. Бальмонта написал В. А. Серов; Андрея Белого - Л. С. Бакст; Вячеслава Иванова - К. А. Сомов.



Сделать мой портрет Н[иколай] П[авлович] решил предложить Врубелю. Это было в 1905 году. Врубель жил тогда в психиатрической лечебнице доктора Ф. А. Усольцева, в Петровском парке. Заехав за мной утром, Н.П. повез меня знакомиться с Врубелем. Раньше с Врубелем встречаться мне не приходилось. Но у нас было много общих знакомых. Я многое слышал о Врубеле сначала от М. А. Дурнова, которому пришлось быть печальным свидетелем начинавшегося у Врубеля недуга, потом от членов Московского товарищества художников, со многими из которых я был близок и которые гордились тем, что Врубель выставлял свои полотна на их выставках. Кроме того, уже давно, после «Пана», после «Тридцати трех богатырей», после «Фауста», я был страстным поклонником его творчества («Демона» мне на выставке не довелось видеть).
Collapse )

Ремарк и импрессионисты. Часть 2. Поль Сезанн.

"Полотна импрессионистов снова подарили мне Париж и пейзажи Франции.
Главным в них были пейзажи, где люди появлялись лишь для разнообразия, для оживления. Эти виды светились, они не кричали... Ты видел в них лето, и зиму, и осень - и вневременье, вечность; муки их создания улетучились из полотен, как дым, одиночество изнурительного труда перевоплотилось в счастливую и серьезную сосредоточенность того, что дано нам сегодня, настоящее преодолело в них прошлое."
Э.М. Ремарк, Земля обетованная

Сезанн был наиболее последовательной страстью Ремарка. Первыми его работами в коллекции стали две акварели - пейзажи с горой Сен-Виктуар (La Montagne Sainte-Victoire), видной из студии Сезанна в Экс-де-Прованс и ставшей одним из наиболее частых его сюжетов.  Ремарк покупает их через Вальтера Файльхенфельдта у “Kunstsalon Paul Cassirer" в декабре 1935 года, через два года после покупки у них же "Моста" Ван Гога, и с этого момента его увлечение Сезанном будет длиться долгие годы. Коллекция к этому времени насчитывает девять картин и рисунков импрессионистов, сo временем она возрастет до более чем ста работ, из которых восемнадцать - Сезанна.



"— А можете сказать, какая из них лучше?
— Все акварели Сезанна хороши, — ответил я. — Но левая пойдет по более дорогой цене.
— Почему? Потому, что она больше по размеру?
— Нет. Не потому. Эта акварель принадлежит к поздним работам Сезанна, здесь уже явственно чувствуется кубизм. Очень красивый пейзаж Прованса с вершиной Сен-Виктуар."

Э.М. Ремарк, Тени в раю
Collapse )

Роберт Торен. Очарованный Фридой.


Фотография - это магия запечатленного момента отражающего поэтическую, и часто воображаемую надреальность открывшуюся взору художника.


Фотохудожник Роберт Торен (Robert Toren) живущий в Окланде, Калифорния, ищет и находит поэтику в человеке, в природе, духе свободы и в рок музыке. А еще он создает фотоколлажи Фриды Кало, увидев качества присущие свободолюбивой, попирающей условности, живущей искусством и любовью художницы в людях близких ему по времени и духу. Торен наделяет в своем творческом воображении Фриду чертами иных, стремясь показать ее такой, какой она возможно была, но какой ее не увидел и не донес до нас фотограф того времени. Черты эти не столько физические, претендующие на реальность, сколько символические, наделяющие Фриду дополнительной, и кажущейся совершенно естественной, аурой.

Наиболее известен коллаж который Роберт создал на основе фото Фриды и собственного фото Доннетт Тайер (Donnette Thayer), участницы рок группы калифифорнийского рок-андерграунда Game Theory которую создал Скотт Миллер. Фото было сделано Тореном во время тура группы в 1983 году в Скараменто.
Collapse )

Панамский паспорт Ремарка



Панамский паспорт выданный Ремарку и Ютте сроком на 18 месяцев. Они в разводе с 1930, но он пытается ей помочь с документами. В 1938 году Ремарк оформит с ней повторный брак чтобы помочь эмигрировать. Врочем и это не поможет и ему прийдется ехать с ней в 1940 году в Мексику и оформлять ей визу в США оттуда.
Самому Ремарку этот паспорт не понадобится, ему поможет с документами и въездной визой США в августе 1939 года Джозеф Кеннеди.

Ремарк и импрессионисты. Часть 1. Винсент Ван Гог.



"Картины — такие же эмигранты, как и вы, — сказал Силверс. — Иногда они попадают
в самые неожиданные места. Хорошо ли они себя там чувствуют вопрос особый."
Э.М. Ремарк, Тени в раю.

Своей обширной коллекцией предметов искусства Ремарк во многом обязан роману с молодой немецкой актрисой Рут Альбу.


В 1930 году, в Берлине, Ремарк, который только что оформил развод с Ютте, нашел во много его младшей Рут не только романтическую привязанность, но и женщину которая в значительной степени повлияла на формирование его вкусов. Рут убедила его вложить внезапно ставшие поступать со всех сторон гонорары за многочисленные переиздания "На Западном фронте без перемен" подыскав ему дом в швейцарском Порто Ронко, ставший Ремарку прибежищем во всех смыслах до конца его жизни. Дочь антиквара, она познакомила его с совладельцем берлинской картинной галереи Вальтером Файльхенфельдтом (Walter Feilchenfeldt), одним из самых крупных в Европе экспертов по живописи модернистов, который стал ключевой фигурой в постепенном превращении коллекции Ремарка в одно из лучших частных собраний своего времени. Поначалу, Ремарк, руководствуясь исключительно своими эстетическими предпочтениями, совершал покупки скорее для того чтобы сделать обстановку своего нового дома более комфортабельной и изысканной - восточные ковры, венецианское стекло, картины, античные статуэтки и фарфор, всецело доверяясь при этом советам Фельхенфельдта. Но постепенно, проштудировав с помощью Рут десятка два книг по искусствоведению, сам стал в значительной степени экспертом, а со временем превратился в серьезного коллекционера.

Collapse )

Баллада о гвоздях. Часть 2. Курс – ост. Кронштадский кегельбан.



Отчаянный рейд торпедных катеров на Кронштадт, который послужил сюжетом стихотворению Н.С.Тихонова "Баллада о гвоздях" возглавлял Огастус Эгар (Augustus "Gus" Agar).

Двадцатипятилетним лейтенантом в сентябре 1915 года он участвовал в боевых действиях в Дарданеллах, где сводная эскадра союзников прикрывала высадку десанта Антанты в Турции. От России в этой операции был задействован российский крейсер "Аскольд", со многими офицерами экипажа которого Эгар лично познакомился за те несколько месяцев что длилась операция. После эвакуации войск союзников из Галиполи "Аскольд" вместе с английской эскадрой ушел из Черного моря в Давенпорт на дозаправку. В марте 1917 года Эгар в составе команды крейсера "Ифигения" (HMS Iphigenia) прибывает в Романов-на-Мурмане, город построенный в 1916 году специально для приема и складирования материалов поставляемых союзниками по морю из Англии и Франции - от обмундирования и вооружения до технического оборудования и корабельных турбин. Сводная эскадра союзников защищает порт, где расположен штаб союзного военного совета и подходы к нему. В июне 1917-го туда же приходит и "Аскольд".
Почти год Эгар наблюдает перемены происходящие в России, с некоторым запозданием докатывающиеся до города, переименованного теперь в Мурманск. На ошвартованном неподалеку "Аскольде" - нескончаемые митинги, развал дисциплины, и нарастающее запустение. Старшие офицеры, многих из которых он знает лично, арестованы и увезены чтобы уже никогда не вернуться.
К февралю 1918 года ситуация вокруг Мурманска, где скопилось огромное количество военных материалов, сползает в хаос и полную неопределенность. После выхода России из войны, Германия получает возможность усилить атаки против войск и флота Антанты, и на смену относительно старой "Ифигении", на которой Эгар возвращается в Англию приходит усиленная группа британских кораблей. "Аскольд" стоит на рейде темный, холодный и обезлюдевший.

"В широком окне был весь рейд. От белизны прибрежного льда вода казалась почти черной. «Чесма» и высокотрубный «Аскольд»— не корабли, а коробки, мертвые и бездымные. Правее — англичане: броненосец «Глори» и броненосный крейсер «Кокрэн» в зверской, точно индейцы, боевой раскраске. Эти-то живы, может быть даже слишком живы. Еще правее француз «Амираль Об», американец «Олимпия» и итальянец «Эльба»."  - так Сергей Колбасьев опишет в рассказе "Центромурцы" мурманский рейд каким он его видел в мае 1918 года.
Collapse )